Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье

Вся правда о реабилитационных центрах для наркоманов и алкоголиков. Часть первая

Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье

Всем привет. Я уже не первый год листаю Пикабу в роли читателя, и,в принципе, им бы и оставался, если бы не одно событие, которое сильно изменило мою жизнь. Данный пост создан в первую очередь в качестве предостережения для тех, кто хочет помочь своим близким, страдающими от наркотической или алкогольной зависимости. Осторожно, много букв.

Небольшая предыстория. Я молодой парень, имею высшее образование, состою в браке. Наркотики не употребляю, алкоголь выпиваю в меру.

В один не очень хороший день я познакомился с миром ставок на спорт и моя жизнь начала катиться под откос. Много расписывать не буду, кто хочет меня поосуждать, добро пожаловать в комменты.

Когда проблема стала усугубляться, жена, сговорившись с матерью, позвонили в реабилитационный центр и за мной выехали.

Начнем с того, как происходит так называемый “забор”. Приезжают несколько человек, окружают, представляются сотрудниками ГНК или полиции, показывают поддельные документы и садят в машину.Если начинаешь дёргаться, могут начать бить и одеть наручники. На вопросы никто не отвечает. После везут в дом, где находятся остальные реабилитанты.

На окнах везде решетки. Есть два режима лечения – “мотивация” и “тс”. Сразу оговорюсь, в данном мюпосте речь пойдет о первом режиме, ибо вся жесть происходит именно в таких домах. По прибытии, тебе дают писать бумагу и снимают видеообращение, что находишься здесь по собственному желанию и претензий ни к кому не имеешь.

Если отказываешься – бьют до тех пор, пока не согласишься. Затем на трое суток запирают в комнате одного, воду и еду носят туда же. По истечении троих суток, выводят к остальным, где каждый по формату представляется, вкратце  рассказывает о себе и обозначает свою зависимость.

Затем представляешь я сам, если отказываешься признавать себя зависимым – уводят и бьют.

Весь день проходит по режиму. Отклоняться от него или задерживаться по времени недопустимо. Кормят трижды в день, очень скудно. За два месяца моего пребывания там я похудел на 10 кг (при том, что изначально весил 68 кг). По подсчётам, в месяц на еду уходило примерно 1200 рублей на человека. Все перемещения по дому только по расписанию, ходят всегда строем. На улицу не выпускают.

Нельзя переходить из одной комнаты в другую без разрешения. Существуют такие термины как “своеволие” и “безответственность” – их выносят друг другу сами пациенты за несоблюдение правил дома. Если не выносишь – попадают все.  Несколько раз в день проходит групповая молитва.

Есть ежедневная уборка на протяжении полутора часов, закончить раньше нельзя, поэтому приходиться перетирать одно и то же место несколько десятков раз по субботам уборка практически весь день. Проверяют дом в белых перчатках, если находят грязь, перемывают весь дом. На бритьё и чистку зубов даётся 10 минут на 30 человек по очереди, моются по 2 минуты один раз в неделю.

Стирка также один раз в неделю и строго ограничена по времени.  Личного постельного белья нет ни у кого, все спят там, куда успеют упасть после команды “отбой”. Воду все пьют из одного стакана, несмотря на то, что у многих ВИЧ, гепатит и другие заболевания. Каждое утро зарядка, на которых прокачивают только ноги. Как выяснилось позже, с целью забить ноги и не дать сбежать.

Заставляют приседать по несколько сотен раз, если не можешь – бьют и заливают. Заливание – так же распространенная процедура, в ходе которой человека раздевают до гола , садят на корточки и из шланга льют на темечко ледяннную воду на протяжении 15-30 минут в среднем. Лично меня однажды заливали ровно часа, другого парня  при мне – полтора часа.

Ещё одним из наиболее распространенных видов наказания являются писанина – пропись одной и той же фразы по несколько десятков раз. Пишут практически каждую ночь, в среднем до пяти утра. (Подъем всегда в 08-00). В рамках “тренинга” могут заставить писать неделю без перерывов на сон и еду , если начинаешь залипать – обливают.

Об этом и других “тренингах” я подробно расскажу в следующем посте.  Лекарств никаких не дают, в больницу увозят только  в самых тяжёлых случаях. При мне парень с ВИЧ- инфекцией трое суток лежал с температурой 39.8.

Несколько слов о контроле и тех, кто его совершает. Иерархия строится следующим образом : резиденты (это пациенты), стажёры (то же пациенты, но которые не отрицают установленный режим, находятся в центре не первый раз.

Они осуществляют все наказания, сами в них не участвуют), волонтеры – ранее лежавшие резиденты, которые выписались, но продолжают приезжать в дом в качестве “гостей”, впоследствии волонтеры могут стать консультантами.

Консультанты – это самые старшие в доме, осуществляющие законодательную власть, они единственные получают зарплату за свои действия. Все консультанты – это бывшие наркоманы, у всех, кого видел я, воровские звёзды на коленях или плечах.

Звонить близким дают один раз в неделю не более 10 минут. Первый звонок только через месяц. Общение происходит на громкой связи, нельзя рассказывать ни о чем плохом, проситься домой.

При неповиновении сразу обрывают связь и бьют или заливают.  Стоимость “лечения” в среднем составляет 30 000 рублей, курс программы рассчитан минимум на полгода. Знаю людей, которые находятся там и по полтора года.

Принять решение об освобождении может только тот, кто платит за пациента.

Пожалуй, я закончу на этом первую часть. Пытался писать фактами, не вдаваясь особо в подробности, просто чтобы дать общее представление о данном учреждении. Если тема будет интересна, в следующих постах планирую затронуть темы тренингов и функций. Вопросы можете задавать в комментах. Всем добра.

Источник: https://pikabu.ru/story/vsya_pravda_o_reabilitatsionnyikh_tsentrakh_dlya_narkomanov_i_alkogolikov_chast_pervaya_6172766

Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье | Статьи

Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье

В Ступино, как и в большинстве других городов РФ, специализированные учреждения и частные наркологи проводят лечение наркомании в основном медикаментозными методами.

Обычная наркологическая клиника, как правило, не включает комплексный подход в основу своей деятельности.

Лечение по упрощенной схеме без реабилитационного периода дает кратковременный эффект и приводит к рецидивам.

Наркологический центр в Ступино работает иначе. Наряду с медикаментозной терапией мы учитываем важность процесса психологической реабилитации для полного излечения наркомана. Наши пациенты успешно преодолевают психологическую зависимость до того, как они снова оказываются в обществе. Как результат – они способны противостоять соблазнам и контролировать свои поступки.

Если вам нужна действительно эффективная клиника для наркоманов и для алкоголиков, советуем обратиться в Наркологический центр в Ступино, работающий под эгидой Центра Здоровой Молодежи, который поддерживают православные организации и государственные программы.

Отзывы и статистика — лучшее свидетельство результатов его работы.

  • Не хочет лечиться?
  • Мотивация на лечениеКвалифицированным специалистам всегда проще найти подход к зависимому человеку. Наши сотрудники оказывают помощь в мотивации и интервенции КРУГЛОСУТОЧНО. Осуществляем доставку пациента прямо в центр социальной адаптации. 8

Лечение наркоманов и алкоголизма в реабилитационном центре в городе Ступино

Город Ступино — один из крупнейших городов Московской области. Численность населения города составляет около 116077 человек, и это очень не мало! А Раменский район настолько обширен и велик, чтобы его объехать, вам понадобится целый день. Ступино считается экологически чистым и культурным городом.

Но всем давно известно, что высокая численность населения часто является следствием повышенного процента вирусных заболеваний. Это и является причиной того, что из-за высокой численности населения и близости города Ступино к столице нашей родины, наркологическая и алкогольная обстановка в городе бьёт тревогу.

Ведь наркомания и алкоголизм-это вирус, который распространяет само общество.

Свобода слова в социальных сетях, закрытые группы, которые несут в этот мир зло, вещая о “прелестях” наркотиков, алкоголя, курения и прочих “угощениях”для наивного и слабо защищенного слоя общества, роль которого исполняет наше бесценное и такое ещё наивное молодое поколение.

В настоящее время телефоны, а соответственно и интернет имеются даже у первоклассников. А это агрессивная реклама, различные рассылки, которые может быть и не являются причиной будущей зависимости, но осаживаются где-то глубоко в подсознании наших детей.

Учёные давно доказали, что подсознание человека как видеокамера способно записывать всю информацию, которую видит, слышит, чувствует человек с самого рождения.

И мы, уже более взрослое и мудрое поколение должны работать в этом направлении, вещая из всех возможных источников о смертоносном вреде алкоголя, табакокурения и наркомании.

Токсикомания

Ею страдают люди, зависимые от злоупотребления разными химическими и биологическими веществами, которые не считаются наркологическими. Таким людям нравится запахи лаков, клеев, бензина и другой химии. Люди страдают больше психологической, нежели физической, зависимостью. Выявить токсикомана легко: резко меняется психика, наблюдается перемена личности.

Установить этот диагноз можно только при наличии сразу нескольких симптомов:

  • тяга к наркотическому веществу;
  • проявление раздражительности, агрессии при его отсутствии;
  • появляется психическая, реже физическая, зависимость от конкретного наркотика (бензин, клей или другие вещества);
  • начинается быстрое снижение веса, волосы и ногти становятся слишком ломкими;
  • появляется кариес, могут появляться нагноения в тех местах, которые касаются токсичного вещества.

Часто начинается токсикомания у школьников, когда они решают понюхать клей, к запаху которого со временем становятся зависимыми. У подростка появляется тяга к чему-то большему, поэтому он начинает нюхать различные виды красок или бензин. Это приводит к слабоумию. Все больше фиксируется случаев смерти токсикоманов в Ступино.

Близкий зависим от наркотиков?

Проконсультируйтесь со специалистом

Задать вопрос наркологу

Наш реабилитационный центр в городе Ступино объявил открытую войну всем зависимостями и источникам оного. Благодаря команды наших высококвалифицированных специалистов, мы не только оказываем самое лучшее и качественное лечение всех зависимостей, но и активно проводим лекции и психологические беседы с нашими пациентами, их родными и близкими.

Наша задача не просто рассказать о вреде наркотиков, алкоголизма или курения, а помочь убедить в необходимости лечения людей уже попавших в эти сети зависимости. Мы помогаем родственникам зависимых справиться с внутренним состоянием усталости и обиды,донеся до них всю сложность ситуации и масштабы той беды, в которой находится зависимый.

Мы не просто лечим, предостерегает и консультируем, мы спасаем жизни и объединяем семьи. Ведь наркологическая и алкогольная зависимость связывает душу и тело человека, сковывая его волю и сознание. Зависимый человек-это ограниченный человек, стремительно падающий в бездну. Человек, сознание которого овладел только одна мысль и цель-алкоголь или наркотики.

К счастью, эта болезнь поддается лечению. Наркологический центр в Ступино — реабилитационное учреждение, где созданы все условия для исцеления алкоголика и наркозависимого от пагубных последствий употребления психотропных веществ.

Наша наркологическая клиника гарантирует восстановление не только физического состояния организма, но и психологическую реабилитацию, которая позволит прочно закрепить терапевтический эффект и обеспечит устойчивую ремиссию без срывов и рецидивов.

Мы боремся за жизнь и здоровья каждого пациента, поэтому строим свою работу на таких принципах:

  • Полная конфиденциальность.
  • Добровольное и осознанное лечение.
  • Взаимное доверие и сотрудничество.
  • Создание атмосферы психологического и бытового комфорта.
  • Индивидуальный подход к реабилитанту.
  • Высокий профессионализм персонала.
  • Обоюдная ответственность за результат.

Специалисты нашего реабилитационного центра берутся за лечение любого зависимого, даже самого запущенного, только если он сам хочет лечиться, готов трудиться, бороться за свою жизнь и спасение.

Мы предлагаем обширный ряд услуг:

  • Психологическая беседа с зависимым и их родственниками
  • Обследование
  • Снятие ломки
  • Детоксикацию организма
  • Очистка организма от химических веществ
  • Психологическая поддержка на протяжении всего комплекса лечения
  • Реабилитация

Также мы предлагаем услугу анонимного лечения больных и анонимную транспортировку зависимого, которую мы осуществляем на специально оборудованном транспорте без каких либо опознавательных знаков.

Источник: https://NarkoPro.ru/narkomaniya/reabilitacionnyj-centr-ostrov.html

Остров трезвости – МК

Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье

Корреспондент «МК» побывала в селении, где коммуной живут бывшие наркоманы

Остров бывших наркоманов. За 12 лет через «Жизнь» прошло 5000 человек. Около 10% из них излечились от зависимости. Специалисты знают, что это — очень много.

Организовал поселение Евгений Назаров, сам бывший наркоман. Излечившись, решил помочь своим друзьям, которые тоже сидели на игле.

— У меня стаж — 4 года на опиатах. Тогда, в начале 90-х, кололись у нас в Астрахани все. Абсолютно все! Я был на плаву: при деньгах и при связях. Употреблять стал одним из последних. Как обычно все начинают, говоря себе: вот разок попробую, что это за кайф такой, и все.

Ну а потом еще разок, и еще. Два года как-то удавалось сохранять человеческое лицо, работать. Потом работу пришлось бросить. Я тогда решил завязывать, но «завязка» моя растянулась еще на пару лет. Родители продали все, чтобы меня спасти. Мне стыдно было перед ними, и я ушел из дома.

Скитался по притонам, по друзьям.

Женя вспоминает, что однажды, сидя в грязном и вонючем притоне, без денег и дома, он вдруг осознал, что когда-то обещал себе — всего разок…

— Всегда как бы смотрел на себя со стороны и видел, как опускаюсь все ниже и ниже. Вот уже и судимость, и болезни. Но как завязать?

Его спасла телепередача про реабилитационный центр под Санкт-Петербургом.

— Я почему-то сразу им поверил и поехал. Там история такая — ребята сами сорганизовались, когда их друзья стали массово гибнуть в районе Дыбенко — самом наркоманском месте Питера.

Они разыскивали там своих парней, полусгнивших, полуживых, забирали домой. Но через какое-то время те сбегали. И тогда они придумали организовать место за городом. Нашли заброшенную психиатрическую больницу в Кингисеппском районе.

Стали всех туда свозить. Многие слезли с иглы.

Эта тропинка для многих действительно становится началом новой жизни.

Реабилитация длилась полгода. Очистившийся и вылеченный, Назаров решил — будет помогать друзьям. Так родилась идея создать здесь, у себя дома, нечто подобное тому, что он увидел в Питере.

— Сначала хотел просто друзьям-знакомым помочь. Я был практически единственным завязавшим. Многие, конечно, поумирали уже: у кого суицид, у кого передоз. Некоторые в тюрьме сидели. Я смотрю на наркоманов и вижу в них себя. И когда еще один человек бросает наркотики, это дает силы работать дальше. И так уже 12 лет.

Основатель Евгений Назаров (на фото слева), его главная помощница Анна Джапарова (справа) и корреспондент «МК» (в центре).

* * *

Мы едем с Женей и его главной помощницей Анной Джапаровой из Астрахани в Камызякский район. В их «Жизнь».

— Центр действительно стал нашей жизнью, — смеются они. — Даже с собственными детьми успеваем общаться только в выходные. А так все возимся и возимся со своими подопечными.

Аня тоже из бывших. Сидела на героине 13 лет. Потом попала на остров Ямана. Очистилась. Да так здесь и осталась.

— Если бы меня вернуть на 12 лет назад, когда появилась эта идея, то ни за что бы не начал, — размышляет Назаров, но тут же отвлекается от рассуждений. — Ой, извините. Ань, смотри, лук откуда-то из Камызяков везут! Надо бы узнать, где он там растет, и запастись на зиму. Наверное, дешевле будет.

И так всю дорогу: останавливались у ларьков и магазинчиков, что-то покупали, торговались. Ближе к острову багажник был забит всякими нужными вещами до отказа.

— Крутимся как можем, — объясняет Женя. — Ведь никаких денег с людей, прибывших на реабилитацию, мы не берем. Принципиально.

— Что, все-все содержите на свои?

— Практически. Раньше на спонсорские жили, плюс то, что сами зарабатывали в полях (в Камызякском районе много колхозов). Четыре года назад совсем туго стало. Думал даже, придется закрыться. Родители все, конечно, испугались, стали деньги предлагать. Мы брали несколько месяцев. А потом я все-таки отказался от такой схемы.

Нам кажется, это как-то неправильно. Именно в воспитательных целях. Сами же люди чувствуют себя по-другому, более нагло, что ли, если за них платят. Вот, например, история. Взяли мы к себе сына одного солидного астраханского бизнесмена. Месяц он у нас живет, второй. Папа рад, звонит постоянно, благодарит, помощь предлагает.

А мы тогда фундамент нового здания заливали. Он узнал и прислал несколько мешков цемента. Мы взяли. Тут его сын поменялся буквально на глазах. Работать отказывается, перед другими выпендривается: «мой папа, мой папа». Невыносимо стало всем жить. Ну я его и выгнал. Через какое-то время звонит его отец и требует цемент обратно.

Я ему предложил приехать и выковырять его из фундамента. Так что нет, никаких денег брать нельзя.

Спонсоры у «Жизни» и сейчас есть. Небольшой астраханский ресторан дает 10 бутылок подсолнечного масла в месяц. Продуктовый магазин — 25 буханок хлеба. Магазин электроники — телевизор презентовал. Мебельная фирма — диван. Иногда удается получить какой-нибудь грант от государства.

Новый корпус, так же, как и все, в «Жизни» строится своими руками.

— А как же бывшие подопечные? Помогают?

Для Жени это вопрос болезненный.

— Все, ну просто все как один, уезжая от нас, обещают не забывать, звонить, приезжать, помогать. Но все это, как правило, лишь слова.

Что там бывшие наркоманы, даже их родители часто не позвонят ни разу, чтобы просто сказать спасибо. Единицы поддерживают связь. Для меня это удивительно. А ведь многие в свое время буквально приползали ко мне…

Но я никого не осуждаю, нет. Просто мне кажется, примитивно так жить — только для себя.

Аня и Женя признаются, что работать с людьми год от года становится все сложнее. Поменялись нравы и устои:

— Сейчас наркоманы — бешеные. Я помню, в мои наркоманские годы мы о родителях думали, стыдно было их расстраивать. Чтобы варить и вмазываться прямо у собственного подъезда, а уж тем более дома, даже помыслить не могли! Теперь же никто и не думает скрываться. Вот недавний буквально случай: звонит мне женщина, мама наркомана. Говорит: «Я вот уже час гуляю вокруг дома.

Пришла с работы, а сын меня не пускает — он там дома с друзьями наркотики употребляет. Сказал: приходи попозже…». Мужа у нее нет, защитить от сына-придурка некому. Я ей тоже помочь не могу — ведь мы никого насильно не держим на острове. Хотя многие родители на это надеются, звонят и спрашивают: «Он же от вас не сможет сбежать, если что?».

Я отвечаю, что сможет — мы сами ему лодку дадим.

— Родители часто губят детей своей заботой, — добавляет Аня. — Вот в прошлом году привезла парня мама-бизнесвумен. Через два дня он домой просится. Оно и понятно, у нас тут режим: подъем в 8, потом завтрак, потом работа, рыбалка, футбол.

А там мама «заботливая»: он встал, когда захотел, и знает, что у него в холодильнике точно есть бутерброд с колбасой. И доза — ее тоже мама покупала! Она, известный в городе человек, делала все, чтобы общественность не узнала, кто ее сын. А ему-то зачем бросать — если жизнь малина.

Понимаете, пока человек сам не захочет завязать, никто его не сможет заставить.

* * *

— Однажды была у нас девочка 16 лет, — вспоминает Назаров. — И уже с трехлетним стажем. Она не справилась… Но вообще молодых мало. С ними трудно работать, что-то объяснять и доказывать.

Мозги-то еще не сформировались. Для них наркотики — это мода, тренд. Они не воспринимают жизнь всерьез. И смерть тоже: еще друзья-наркоманы пока живы, никто не умер, никто не сел.

Где-то с двадцати двух можно спасти.

— А где сейчас эта девочка? Что с ней?

— Все плохо с ней. С женщинами вообще сложнее. Легче вылечить пятерых мужиков, чем одну женщину. Они деградируют мгновенно, теряют женственность, пороки просто их сжирают. И если мужик на дозу скорее ворует, то девушки все сплошь проституцией зарабатывают.

Однако чудеса случаются. Одна девушка, когда к нам приехала, то уже на человека даже не была похожа. Мама ее молилась даже не за выздоровление, а чтобы она поскорее умерла — так тяжело ей жилось. Но Ксюша выкарабкалась. Я же говорю, у самых тяжелых больше шансов.

— А вы всех берете? Без разбора?

— Практически. Попасть к нам совсем не сложно. Сначала собеседование по телефону — надо же понять, что за человек и действительно ли он готов лечиться. Ну а потом, если все ок, собрать справки кое-какие о состоянии здоровья. Вот и все.

Среди пациентов центра часто оказываются те, на ком поставили крест врачи и родные.

* * *

За разговорами мы подъезжаем к «Жизни»: с шоссе сворачиваем на проселочную дорогу. Потом и вовсе непроходимая трясина вдоль реки. И вот уже переправа. На ту сторону перевозят на лодке. Кругом море зелени и спокойная, умиротворяющая тишина.

Евгенией не без гордости провел для меня экскурсию: аккуратные лужайки, срубовая баня с купелью, площадка для баскетбола и волейбола. С виду мало чем остров отличается от какой-нибудь базы отдыха. Аккуратный деревянный дом — старый корпус. Его построили одним из первых.

В нем — несколько комнат с двухъярусными, сколоченными из досок кроватями. Новый, просторный каменный корпус вот-вот закончат, некоторые комнаты уже готовы к вселению жильцов. На мансардном этаже мини-кинотеатр и спортивный зал.

Трудно поверить, что все это построено руками людей, которым не так давно родные и близкие уже пророчили кладбище.

— Мы фильмы, которые здесь показываем, тщательно отбираем, — говорит Женя. — Никакого насилия, жестокости, секса, грязи.

Оно и понятно: жизнь в реабилитационном центре очень похожа на пионерлагерь или военный полигон. Подъем в 8 утра, а потом каждому находят полезное занятие: женщины — по хозяйству, мужчины — на строительство. Поэтому стройка на острове не прекращается. Вот сейчас основной корпус закончат и возьмутся за спортзал. Ну а вечером — фильмы, книги или так, чайку вместе попить.

Сейчас обитателей немного: 7 мужчин и одна девушка, Кристина.

— Это хорошо, что только одна на острове девушка, — говорит Женя. — Меньше ругани и мужчинам проще. Они работают, а не флиртуют. Гендерный признак никуда не денешь.

Какое-либо общение между женщинами и мужчинами не очень-то приветствуется в «Жизни». Дабы не было потом любовных разборок, ревности. Это, кстати, сразу обговаривается с кандидатами. Однако, несмотря на строгие запреты, пару раз были между реабилитантами романы, которые заканчивались свадьбой.

— Я и сама роман здесь закрутила на радостях, — смеется Аня. — Новая жизнь, новые отношения. Все на бешеных эмоциях. Мы даже поженились, но через какое-то время поняли, что мы разные абсолютно люди. Так что сейчас я пока одна.

Приехали мы прямо к обеду. На столе борщ, тушеные баклажаны, колбаса. Несколько конфет. Простая и полезная пища.

— Никаких поваров и уборщиц у нас здесь нет, — рассказывает Евгений. — За еду у нас Кристина отвечает. И строителей нанятых тоже нет. Все, что вы здесь видите, построено нашими руками.

И старый корпус, и эта кухня, и всеми любимая баня. Сейчас вот заканчиваем новое здание, к зиме переедем.

Ребята многие после нашей реабилитации, возвращаясь домой, свою бригаду сколачивают и занимаются евроремонтом.

Кристина убирает со стола, а я, вызвавшись ей помочь, задаю пару вопросов. Девушке 25 лет, из Новгорода. Два года сидела на метадоне.

— Я все бросила и приехала сюда, потому что почувствовала, что в какую-то бездну проваливаюсь. Мама плакала все время. А я еще молодая, семью хочу, детей.

Пока она здесь самая новенькая — всего второй месяц. Но домой не собирается, хотя и чувствует себя не совсем комфортно:

— Я здесь много читаю. Библию вот начала. Раньше я всегда думала, что Бога нет. А теперь знаю — он есть, здесь, на острове. Мне только общения здесь не хватает. С парнями я не разговариваю, да это и не принято. Так, когда Аня приезжает, я с ней делюсь всеми переживаниями. Зато я готовить научилась. Раньше же ведь совсем не умела ничего.

Представители сильной половины обитателей поселения, быстро поев, взялись за работу. Одни пошли разгружать Женину машину, другие перетаскивать цемент, который только подвезли. В новом корпусе за работой я застала Константина. Парню 29 лет. Молодой, симпатичный, стройный. Он здесь в отсутствие руководства обычно за старшего, так как самый «старенький».

— Я очень рад, что попал именно в «Жизнь», хотя выбор у меня был. Я же сам из Литвы, а последние годы прожил в Англии. Там центров по лечению наркоманов очень много. Я много раз стоял на пороге таких. Но так и не решился зайти. Боялся.

Кристина Матвеева когда-то плотно сидела на игле. А теперь варит вкусные борщи.

Костя здесь чуть больше года. И сам признается, что пока не готов возвращаться в реальную жизнь:

— Я еще не могу. Нет. Я ездил домой летом, визу надо было продлить. Две недели провел с мамой. На улицу даже боялся выходить. Очень надеюсь, что мне разрешат здесь еще остаться.

Стаж у Кости очень большой — 13 лет. Он говорил очень много, даже казалось — вот-вот заплачет. Кажется, он только сейчас, после года трезвости, стал осознавать, сколько времени потерял:

— Я ведь в школе очень хорошо учился. Мое сочинение до сих пор на доске почета. А потом понеслось. Сначала травка, потом «витаминки», химия всякая, то, се. В колледж я все-таки поступил в Великобритании. Но не доучился. Где там?! Последние годы на метадоне плотно сидел. Но я надеюсь, что еще восстановлюсь и доучусь. Докажу родным, что я чего-то стою.

Вот мне сейчас 29, скоро 30. И что я смог? На сегодняшний день я никчемный сын, отвратительный брат и ужасный дядя… У меня два прекрасных племянника в Германии живут, сестра даже боится нас знакомить. А матери сколько нервов помотал! Отец со мной не разговаривал много лет. Слава Богу, что я своих детей не успел завести.

Это сколько же испорченных жизней было бы.

То, что он еще слаб перед соблазном, стало ясно, когда весной в «Жизни» произошел неприятный инцидент. Все сговорились, украли деньги из Жениного сейфа и купили водки.

— Я тоже пил со всеми. Наутро мне стало очень стыдно. Я задумался о том, почему я опять оказался не с той стороны баррикад. Спасибо Жене, что он понял мое раскаяние и не выгнал, как остальных… Извините, мне надо бежать — там цемент привезли.

Двадцатисемилетний Антон из Балаково Саратовской области уже опытный реабилитант. Это его третий центр и третья попытка бросить. Были еще несколько попыток суицидов.

— Хотел закончить все и навсегда, — Антон очень скуп на слова. — В чем отличие «Жизни»? Тут не наживаются на нас. Вообще категорически отказываются от денег. И потом обстановка тут такая… особенная. Уединение.

Как будто нет всего остального мира. Ты тут все время наедине со своими мыслями. На год точно останусь. А может, на два. Пока загадывать не хочу. Вы напишите только обязательно, что наркотики — это страшное зло.

Источник: https://www.mk.ru/social/article/2013/11/01/939926-ostrov-trezvosti.html

Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье

Остров спасения: как живет уникальный реабилитационный центр для наркоманов в Подмосковье

Бывшая психиатрическая лечебница XIX века недалеко от Ступино была реорганизована в 2016 году и перешла под юрисдикцию Московской наркологии.

Сегодня территория РЦ «Остров» больше похожа на странный детский сад для взрослых — кругом ухоженные лужайки, клумбы с цветами, инсталляции из камней, баскетбольная площадка, беседки. В дни посещений здесь многолюдно.

Родственники «накрывают поляну», и со стороны это похоже на самый обычный пикник. Но он всё же не совсем обычный. И на столах нет алкоголя. Подробности — в материале «Известий».

На 101-м км трассы «Дон», на берегу Оки, в окрестностях города Ступино, удивительной красоты места. С забегающими за горизонт полями, грибными рощами, площадками для пикников и романтическими названиями вроде Малюшиной Дачи, Алеева, Поляны Невест. Там своей обычной жизнью живут люди, гуляют парочки и дети играют в бадминтон.

Совсем рядом, за забором, в деревне Старая Ситня, в палате реабилитационного центра, меняют памперсы молодому парню по имени Алексей. Ему 28 лет, и он никогда не играл в бадминтон. Большую часть жизни Алексей посвятил употреблению метадона. Его шансы на выздоровление минимальны. Но он хочет уехать домой, помогать матери (читай, колоться).

Алексей — один из 105 пациентов РЦ для наркоманов и алкоголиков «Остров».

Олег, 35 (все имена изменены). Наркоман, героиновый зависимый с 12 лет. «Воровал, постоянные приводы, две отсидки. Чего мне ждать? Я готов здесь жить вечно, ни родных, ни дома у меня нет, и я не помню, когда я столько ел досыта и спал на чистых простынях. Буду продлевать лечение, насколько возможно. Что будет потом — не знаю». Широко улыбается беззубым ртом.

Игорь, 47. Наркоман, 22 года метамфетаминового употребления. «Всё, что я пока смог, это развалить собственную жизнь. Часто сам удивляюсь, что вообще жив остался.

Вам тут многие расскажут, как чуть не померли и как хоронили соупотребов. Потом попал сюда. После года, проведенного в РЦ, я понял, что хочу помогать другим зависимым. Это всё, что я умею и могу делать. Пока так».

Игорь волнуется и стесняется заученных фраз.

Ирина, 33. Алкоголичка, почти 11 лет зависимости. «Мне очень сложно, я не знаю, что будет дальше. Вся жизнь как будто рассыпалась. Меня лишили родительских прав. Но есть шанс, что суд вернет мне моих детей. Я настроена решительно». Хочется ей верить.

Время от времени по газонам мимо беседок шныряют вороватые коты. Сбоку — источник и медитативная площадка, оформленная руками пациентов. Неподалеку — Богородицерождественский храм. Говорят, из центра часто приходят к настоятелю, отцу Павлу. На службу, исповедь, причастие, за прощением, отпущением грехов, облегчением, попыткой найти себя, надежду, силы и смысл жить.

На въезде в РЦ — шлагбаум, машину просят оставить на площадке перед местным магазином, внутрь пускают пешком, калитка на территорию центра тоже не на запоре, внутри корпуса — окошко охраны, но и здесь все двери не на замках.

На территории нет ни одного случайного человека, но здесь никого не держат по принуждению.

Для персонала и врачей это личный выбор, часто продиктованный собственным непростым прошлым, для тех, кто попал сюда на больничные койки, тоже свой выбор или вынужденная мера.

Несмотря на идиллический пейзаж за забором и очарование подмосковной сельской местности, жизнь внутри центра подчинена строгому распорядку и дисциплине. С утра до вечера занятия в группах, с психологами, работа в столовой, в саду, в жилом корпусе. По выходным — кино и посещения родственников.

Возможно, это незаметно с первого взгляда и не ощущается в воздухе, но на территории подмосковного реабилитационного центра особая атмосфера — здесь люди, уже поломавшие свою и не только жизни, получают шанс. Остановиться, завязать, «пересобрать матрицу», начать сначала. «Остров» — не зона чудес. Пациенты не преображаются, едва ступив на территорию РЦ.

Но здесь всё сделано для того, чтобы они хотя бы попробовали.

Андрей Новаков, заведующий социально-психологической службой Московского научно-практического центра наркологии. В 2014-м главный внештатный нарколог России Евгений Брюн поручил ему работу по развитию первого бесплатного реабилитационного центра для наркоманов и алкоголиков. В апреле 2019 года РЦ «Остров» отпраздновал свой пятилетний юбилей.

А.Н. Евгений Алексеевич (Брюн) тогда практически дал мне карт-бланш. Видимо, сыграло свою роль наше старое знакомство по работе в неправительственных организациях.

Мы начали с того, что выписали последних психиатрических пациентов, поскольку эти две области несовместимы, и практически сразу стали поступать ребята из московских стационаров. Результаты оказались поразительными. За пять лет ни один из наших первых пациентов не сорвался! Мы до сих пор называем их нашей «Золотой сотней».

Мне кажется, вообще все, кто стоит у истоков, всегда получают самые большие дивиденды. Эти люди получили дивиденды в качестве выздоровления.

— То есть тем, кто пришел позже, повезло меньше?

— Ни в коем случае. Просто «Золотая сотня» — до сих пор очень особенный опыт в нашем терапевтическом сообществе. Работа центра продолжилась, с тех пор прошло много пациентов, и они перестали задерживаться в нашем поле зрения. Они снимаются с учета, часто мы теряем их следы. Я искренне надеюсь, что у них всё в порядке, но с теми нашими первенцами у нас осталась особая связь.

— Как долго вы мониторите своих выпускников? Существует ли система наблюдения профилактики срыва?

— Конечно, это пять лет для наркоманов и три года для алкоголиков. Срок недавно был снижен до трех лет для всех групп. В течение этого времени мы не просто звоним пациенту с вопросом: «Всё ли у вас в порядке.

Не употребляете? Ну и слава богу», а оцениваем анализы, встречаемся и беседуем с людьми. Диагностика и наши исследования могут подтвердить ремиссию сроком на три года.

По нашим наблюдениям получается, что более 50% человек остаются «чистыми».

Этери Чаландзия

Пациенты реабилитационного центра «Остров»

— Более 50% — очень высокая цифра. Это действительно реальные показатели?

— Да, они именно такие. Но надо понимать, что это очень «концентрированная» выборка. Люди, которые не прервали лечение в стационаре, не ушли на адаптационном этапе реабилитации и прошли полный курс, а потом еще вернулись в Москву и продолжили посещать группы само- и взаимопомощи, — настоящие герои.

Это сознательный выбор добровольного участия в реабилитационной программе и высокая мотивация пациента. В Ступино попадают люди, которые буквально достигли самого дна, у кого-то нет денег, кого-то «прижала» полиция, у кого-то открыты вопросы с опекой.

РЦ для них чуть ли не последний шанс вернуться к нормальной жизни, но есть те, кто всё равно срывается, исчезает, а спустя какое-то время возвращается вновь. Недавно, на пятилетнем юбилее центра, у нас была одна девушка из тех первых пациентов, у которой сейчас очередная ремиссия — четыре месяца.

Но, несмотря на срыв, очевидно, что это уже совершенно другой человек и другая жизнь. Евгений Алексеевич считает, что ощутимые результаты выздоровления вообще возможны только при соблюдении всех факторов: детокс, стационар, постлечебная реабилитация, сопровождение группами самопомощи.

Только если все эти условия будут соблюдены, если человек сам понимает, что полумеры здесь не работают, — возможна длительная ремиссия. Конечно, бывает по-всякому: кто-то возвращается к употреблению, кто-то оказывается в тюрьме. Наша задача — стараться не терять своих пациентов из поля зрения. Какими бы ни были обстоятельства их жизни, нам важно сопровождать их на всех этапах.

— Как вы помогаете решать проблемы своим пациентам, осужденным по 228-й статье?

— У нас есть межведомственное соглашение о работе с УФСИН. Нас в какой-то мере обязали к этому, поскольку появилась статья о замене уголовного наказания прохождением курса лечения и реабилитации. Вообще-то это был по-своему революционный момент взаимодействия двух организаций. УФСИН пошло навстречу, несмотря на то что наш центр находится в МО и сюда дела не передаются.

Нам пришлось столкнуться с волокитой и бюрократией, приходилось передавать дела из инспекций Москвы в инспекцию Ступинского района МО, самостоятельно и по неудобному графику привозить людей в город для отметки. Но теперь эти вопросы решены, и УФСИН приняло наш стационар как альтернативу.

Нас периодически посещают инспекторы и психологи этого ведомства, которые ведут учет своих клиентов.

— Для госструктуры у вас поразительный персонал. Как вам удалось добиться такого профессионализма и доброжелательности, особенно на контрасте с тем, к чему мы привыкли в постсоветской системе здравоохранения?

— Я думаю, это связано с тем, что у нас здесь много разных профильных специалистов, которые умеют работать в команде. Нам повезло, когда мы только приехали, здесь были врачи-психиатры, давно работавшие с пациентами, а это очень особенные люди, которым не всё равно. Иначе они и не смогли бы работать здесь долгие годы.

Они сопереживают и сочувствуют своим пациентам, для них это в первую очередь живые люди, нуждающиеся в помощи. Прошло совсем немного времени, и стало понятно, что принципы милосердия должны применяться и к пациентам наркологического профиля.

Кроме того, мы привезли из Москвы команду, у которой был огромный опыт создания терапевтических сообществ в платных центрах. Мы постарались реализовать то же самое на территории госучреждения.

Мы работали на то, чтобы соединить работу медицинской и социально-психологической служб, не доминировать и сохранять человеческий и профессиональный подход в отношении к пациенту. На это ушло время, но у нас, похоже, получилось.

— Сколько человек сейчас работает в РЦ?

— У нас восемь психиатров-наркологов, врач-терапевт, врач-физиотерапевт и зубной врач, плюс дежурная служба — три доктора на 110 пациентов.

Кроме того, социально-психологическая служба: медицинские психологи, специалисты по социальной работе, социальные работники, инструкторы производственного обучения.

Зарубежные специалисты, которые приезжали к нам в центр, оценили наш подход, многие понимают, как затратно вести круглосуточное меднаблюдение. Тем более в такой сфере, где есть риск профессионального выгорания и раннего выхода на пенсию.

Но мы пошли именно таким путем, хотя во многих странах длительная работа в такой сфере не приветствуется. Я и сам часто езжу в командировки, и мы отправляем наших сотрудников на курсы повышения квалификации и образования. Готовим свои социальные кадры по работе с пациентами с ВИЧ и другими заболеваниями.

— Ваш центр бесплатный, отсюда можно уйти в любой момент. Удивительна эта политика открытых дверей.

— Любой, кто приезжает сюда, имеет право прервать лечение в любой момент. Это в первую очередь решение самого человека, что он хочет — сесть в тюрьму, продолжить употреблять или начать выздоравливать. Здесь людей никто не прячет, их не удерживают насильно взаперти. Здесь нет мотиваторов, принуждающих оставаться и проходить лечение, нанятых родителями за деньги.

За время существования реабилитационного центра с апреля 2014 по июль 2019 года медицинскую помощь, психологическую поддержку и социальное сопровождение получили 3877 человек (в 2014-м — 267 человек, в 2015-м — 524, в 2016-м — 477, в 2017-м — 654, в 2018-м — 1248, в 2019-м — 707).

Когда реабилитация долгая (до года), эти ребята требуют особенного внимания, поскольку начинаются сложности с социализацией и возникает перекос в сторону «госпитализма». Они привыкают к жизни в центре, а им рано или поздно надо возвращаться в социум. В какой-то момент мы начали возить их в Москву за свои деньги, водили по музеям, выставкам.

Придумали тренинги по риторике, был большой проект по арт-терапии в прошлом году. Наша цель — избавить их от изоляции, научиться брать ответственность за поступки, закрыть все истории с прошлым, которые им мешают. Составить характеристики для опеки, решить вопросы в судах, с отсрочками платежей, пока пациент находится на лечении, получить в центре занятости квоту на образование.

У нас есть юридический отдел, который занимается всем этим. И наша цель — после выхода из центра дать им нормальную работу, а не, условно говоря, место уборщика.

Этери Чаландзия

— Андрей, а что движет лично вами? Это же непопулярная карьера.

— Конечно, отчасти я функционер, но в первую очередь я христианин. Не мне решать, кому жить, а кому нет. Я исповедую милосердие. Эти люди спасают меня. Так же как и я их.

P.S. «Метадоновый» Алексей все-таки прервал курс лечения и уехал домой, «помогать маме». Мало кто верит в эту «помощь», но здесь, как нигде в другом месте, понимают, что всех не спасти. Арифметика выздоровления немилосердна. Но свобода, в том числе свобода выбора, дает возможность каждому самому ответить на вопрос: чего человек хочет — умирать или выздоравливать?

Источник: https://iz.ru/906534/eteri-chalandziia-evgenii-kurbatov/ostrov-spaseniia-kak-zhivet-unikalnyi-reabilitatcionnyi-tcentr-dlia-narkomanov-v-podmoskove

ВашМедик
Добавить комментарий