Почему в России недоступна заместительная терапия наркозависимости

Почему в России недоступна заместительная терапия наркозависимости

Почему в России недоступна заместительная терапия наркозависимости

Последние несколько недель в интернете активно обсуждают вопрос внедрения в России метадоновой программы в качестве средства по снижению вреда среди наркопотребителей

. Дискуссии ведутся нешуточные. Сторонники легальной раздачи метадона утверждают, что такая практика в разы снизит уровень преступности и позволит зависимому человеку социализироваться. Мне бы хотелось обозначить 3 момента, с которым вряд ли поспоришь.

Рецепт на дозу: 25 лет метадоновой программе в Германии

Четверть века назад в Германии начали применять для лечения наркозависимости заместительную терапию — выдавать наркоманам медицинский метадон. DW — о результатах этой программы. (01.05.

2013)
Иван Аношкин занимается социальной работой с наркопотребителями в тольяттинской некоммерческой организации «Апрель», подвергающейся постоянному давлению со стороны местных властей. «Я живу надеждами, что снимусь с наркологического учета, но иногда просто отчаяние охватывает», — рассказал Аношкин DW.

Третья заявительница, Ирина Абдюшева, в июле предприняла попытку самоубийства, сейчас находится в ребцентре. При подготовке этого материала связаться с ней не удалось.

Между тем в сентябре в Мосгорсуде после апелляции получен отказ по аналогичному делу — наркозависимый пациент Дмитрий Полушкин требовал предоставить ему ЗПТ. Когда защитник в ходе заседания подчеркнул, что отказ в ЗПТ нарушает право заявителя на жизнь, судья иронично переспросил: «Может, на смерть? У нас есть право на смерть? Говорят, заместительная терапия опасна».

С большой вероятностью после прохождения всех российских инстанций дело Полушкина окажется в ЕСПЧ. Будет ли четвертая жалоба объединена с предыдущими тремя? Неизвестно. Когда пройдет заседание ЕСПЧ по существу дела о ЗПТ? Может быть, через несколько месяцев, может, через пару лет.

Смотреть видео 02:42

Метадоновая терапия для лечения наркоманов: панацея или путь в никуда?

В каждой области страны сегодня открыты специальные кабинеты, где наркоманов пытаются избавить от зависимости с помощью метадона. То есть, по сути, лечат пагубную страсть тем же средством, которое ее и породило. Мнения об эффективности такой методики неоднозначные.

С одной стороны, заместительная терапия уводит хронически больных наркоманией людей от инъекционных препаратов, что способствует профилактике столь страшных заболеваний, как ВИЧ и гепатит, позволяет им социализироваться, устроиться на работу, обзавестись семьей.

С другой — лечить наркоманию наркотиком как-то противоестественно… Какой подход выбрать? Сейчас у нас активно обсуждают планы по расширению сети метадоновых кабинетов. А пока ведомства спорят, журналист «Рэспублікі» побывала в единственном в Витебской области медучреждении, куда пациенты ежедневно приходят за дозой.

И была удивлена статистике: из почти 130 человек, на протяжении семи лет участвовавших в долгосрочной программе заместительной терапии, полностью отказаться от приема наркотиков здесь смогли… лишь пятеро.

Доктор, дайте дозу
С утра тут, у небольшого крылечка одного из корпусов Полоцкой психиатрической больницы, весьма многолюдно. Кто-то, приближаясь, прячется под капюшоном. Кто-то нервно курит сигарету. А вот эта парочка, судя по всему, завершает ночной спор – семейные «династии» здесь тоже не редкость.

Все они хорошо знают друг друга, хотя ежедневно приезжают из разных регионов области – Полоцка, Новополоцка, Россон, Витебска, Верхнедвинска… В «семейном» кругу официальных наркоманов известно все: стаж употребления каждого, семейное положение, прописанная доза.

Новичков сообща безошибочно тестируют по походке – мгновенно угадывают, в плену какого наркотика те находились и сколько лет.

Единственный в регионе метадоновый кабинет открывается ранним утром. Самые нетерпеливые пациенты, как их здесь называют, к этому времени уже переминаются с ноги на ногу перед дверью в ожидании очередной выдачи дозированного препарата.

Проторенная дорожка — кабинет заместительной терапии начинает принимать наркоманов с 6 утра. Массивная металлическая дверь. Звонок. Медсестра Надежда Яловик снимает трубку видеодомофона. Она видит, кого впускает. Кабинет разгорожен решеткой, общение – только через металлические прутья.

На столе – высокая стопка амбулаторных карточек. Некоторые из них выглядят как увесистые тома – пациенты официально получают наркотик практически все семь лет после образования в Полоцке по программе ООН специального кабинета. Здесь же дозатор с метадоном. Одноразовые стаканчики и кулер с водой.

Фамилия? Самочувствие? Это дежурные вопросы. Ведь даже без слов опытным взглядом Надежда Яловик, так же как и заведующая медико-психологическим отделением Светлана Пименова, в считаные секунды может оценить состояние любого из своих нынешних 40 пациентов.

Каждый из них после включения в программу по направлению нарколога прошел курс стационарного обследования. Каждому подобрана индивидуальная доза медицинского метадона в сиропе – так, чтобы не было ломки, но и привычного для наркоманов состояния эйфории тоже.

Запись в журнале. Роспись в получении. Выпил? Обязательно требуется сказать пару слов, показать рот – выносить наркотик строго запрещено. На выходе зачастую могут поджидать сотрудники отдела по наркоконтролю.

Так что оставленное за щекой средство запросто может обернуться судимостью. Такие факты уже были.

Проблемный контингент

Для того чтобы отказаться от привычной дозы наркотика, требуется огромная сила воли. Подсаженный на иглу разум требует повторения фазы наслаждения. Но любые эксперименты в этом направлении чреваты не только исключением из программы, чего очень боятся ее участники, но и очередными проблемами с законом.

Принимать другие наркотики, так же как и спиртное, строго запрещено. Для контроля каждые 10 дней пациенты кабинета сдают тесты. Все нарушения регистрируются. В воспитательных целях медики могут на некоторое время приостановить участие в программе – наркотик перестанут выдавать.

В таких случаях взрослые мужики готовы стать на колени перед персоналом, чтобы добиться прощения.

Мне рассказывают историю шустрого 30-летнего паренька по имени Богдан. К сожалению, побеседовать с ним нет возможности – находится под следствием.

Жертвами мошенника стали около 50 граждан, которых он уговорил взять в кредит на свое имя мобильные телефоны. Не зря медперсонал удивлялся: чуть ли не ежедневно пациент приходил за метадоном с новым мобильником.

«Дарили» ему дорогостоящие гаджеты повально все родственники и друзья.

В кабинете молодой человек лишился доверия, когда был пойман на попытке слить изо рта в ватный тампон, спрятанный за пазухой, порцию наркотика. Усыпить бдительность медсестры пустой болтовней у него не получилось, за серьезный проступок решили исключить из программы.

В итоге парень так просился-молился и обещал быть тише воды и ниже травы, что ему предложили написать расписку с обещанием. А вот писать-то он и вовсе не умел… В итоге сотрудница набрала текст на компьютере, а он собственноручно перерисовал буквы шариковой ручкой на листок.

Интересно, что в будущем безграмотность вовсе не помешала ему обмануть полсотни клиентов салонов мобильной связи. За решеткой, кстати, он обходится без метадона…

Сейчас самому молодому участнику программы – 24 года, старшему – 56 лет. Средний возраст пациентов – 40—50 лет. Почти все больны вирусным гепатитом. Среди постоянных клиентов – 4 женщины.

Причины отсева с проекта – нарушение правил, совершение преступления и даже летальный исход из-за передозировки…. Иногда пациенты срываются, испытывают сильную ломку и возвращаются к употреблению привычного кустарного наркотика.

Часто стараются смешать его с алкоголем.

Нашумевший случай – четверо пациентов метадонового кабинета спешили на машине в соседнюю область за покупкой дури и разбились насмерть… Полоцкие медики утверждают: из 40 их нынешних подопечных к числу дисциплинированных можно отнести только каждого четвертого.

Надежда Яловик рассказывает:
– Контингент, что и говорить, проблемный. Требует особого внимания и постоянной готовности к сюрпризам. Наркозависимые люди очень изобретательны. Как-то у нас был выездной показательный суд – за попытку вынести метадон осудили пациента.

Он работал, воспитывал двоих детей. Перед тем как выпить сироп, спрятал за щекой ватку.
Были в кабинете и другие ЧП. Однажды пришел наркоман и попросил разрешения… уколоться. А когда получил отказ, просто достал шприц и вогнал его себе в пах.

По сигналу установленной в кабинете тревожной кнопки милиция была на месте уже через три минуты. А как-то аккурат во время приезда комиссии поведение очередного потребителя сиропа показалось медсестре подозрительным. Она попросила его отложить высоко поднятый воротник.

Оказалось, человек специально пробил себе щеку и вывел трубочку, соединенную с маленькой емкостью, спрятанной на груди.

Для чего это делается? Не уверена, что только с целью продажи. Скорее, путем объединения нескольких доз наркоман старается достичь той стадии кайфа, жаждой которой его мучит память. Поэтому распространенный в Литве опыт выдачи метадона в качестве поощрения за хорошее поведение сразу на неделю у нас вряд ли применим.

Главный врач Полоцкой психиатрической больницы Ольга Романова не скрывает, что отношение к заместительной метадоновой терапии у специалистов не всегда однозначное:

– Когда мы получили грант, оборудовали кабинет, участвовали во всевозможных обучающих семинарах, то были уверены: два-три года работы — и нам удастся большую часть пациентов избавить от наркозависимости. Это было конечной целью. Промежуточная задача – снижение вреда.

То есть увести людей от потребления кустарных инъекционных наркотиков, поставить заслон распространению ВИЧ, гепатита. Дать возможность человеку трезво взглянуть на жизнь, оценить свою роль в ней. Заняться работой, семьей. Во многом нам это удается. За это время наши пациенты образовали семь семейных пар.

У них родились здоровые дети. Восемь наших подопечных больны ВИЧ, под контролем врачей проходят курс лечения. С пациентами тесно работает психолог. Это бесспорные плюсы. Но, к сожалению, решить все проблемы быстро не получилось.

За это время всего пять человек полностью отказались от приема наркотиков, выдержали трехлетний срок воздержания и даже восстановили права на управление автомобилем.

Идет выдача прописанной врачом дозы наркотика.
Не хватает мотивации
На пороге кабинета заместительной терапии – очередной пациент. Кириллу около 40 лет. Вполне коммуникабелен. Никогда бы не сказала, что у этого человека такая серьезная проблема. Побеседовать с журналистом не против. Говорит грамотно, речь неспешная, слегка растянута. Не скрывает:

– На метадоновой программе уже 9 лет. Три года за рубежом – в Германии и Швейцарии, 6 – здесь. По сравнению с началом употребления метадона уменьшил дозу более чем в два раза. Уверен: еще год-полтора — и я уйду от наркотиков совсем.

Что будет, если закроют кабинеты в Беларуси? Не знаю… Метадон для меня сейчас жизненно необходим. Женился. Родился ребенок. Жена к наркотикам никогда никакого отношения не имела. Как подсел? Мне было 23 года, в руках случайно оказался пакет с 40 граммами метадона.

Нужно было передать его в тюрьму. Но там что-то не состыковалось, и посылка осталась у меня. В первом браке тогда не ладилось, я был в депрессии. В какой-то момент рука потянулась попробовать… Остановиться не смог, случайной партии хватило на полгода.

А потом – ад, – судя по голосу моего собеседника, воспоминания болезненны.

Кирилл уехал за границу, пробился в участники метадоновых программ. В Германии это сделать было сложнее, в Швейцарии – проще. Потом приехал домой повидать родственников. Поискал в интернете и с удивлением узнал – в Полоцке открывается аналогичный кабинет:

– Я сразу же поехал в Полоцк. Пришел в больницу. Мне говорят: зайди через месяц. Разворачиваюсь, а тут – главврач. Узнала, в чем дело, и говорит: не будем ждать. Все необходимое у нас есть, начинаем работать.

Названную мной статистику по низкой эффективности программы он не воспринимает. Уверен: цифры про пять человек, избавившихся от зависимости, неправдоподобны. Утверждает: сам лично знает человек 6—7, которым удалось «сорваться с крючка».

– Думаешь, у тебя это получится сделать через год-два?

– спрашиваю недоверчиво.

– Уверен!

– твердо звучит в ответ.

Я размышляю, а в уме подсчитываю: если Кирилл впервые попробовал наркотики примерно 13 лет назад и вот уже 9 лет лечится метадоном, процесс явно затянулся. По крайней мере, на взгляд дилетанта, каковым я себя считаю.

Вот уже три года изо дня в день посещает кабинет и 35-летний Александр. В ответ на мой вопрос Саша задумывается:

Источник: https://NarkoPro.ru/narkomaniya/metadonovaya-terapiya.html

В россии задумались о легализации заместительной терапии для наркоманов

Почему в России недоступна заместительная терапия наркозависимости

Российские правоохранительные органы постепенно меняют позицию относительно борьбы с наркоманией. Об этом свидетельствует заявление первого заместителя директора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) Анатолия Рудого.

Я, может, окажусь абсолютно непопулярен, и даже скажу вещи страшные для человека в погонах, – заявил высокопоставленный силовик, – но я, честно говоря, думаю, что надо вводить для тех, кто стал наркоманом, замещающую терапию, чтобы они не шли, не воровали у своего соседа, у родителей, еще у кого-то, а получали свою дозу официально в аптеке бесплатно, и таким образом разрушать рынок наркотический,

– приводит слова Рудого «Коммерсантъ».

Заявление было сделано на специальном заседании Совета по правам человека при президенте РФ, и, стало быть, эта точка зрения пользуется определенной поддержкой в руководстве федерального ведомства, а не является сугубо личным мнением одного из ее руководителей.

А. Рудый. www.globallookpress.com

Pro et contra

Заместительной терапией называется практика предоставления бесплатных наркотиков сидящим на них людям. Как правило, речь идет об опиоидах, а в качестве препарата-заместителя используется метадон, который и сам является наркотическим веществом, но не вызывает столь тяжелых последствий, как героин или морфий.

Замещающая терапия не лечит наркоманов, хотя и продлевает им жизнь. Ее смысл в другом: социализировать наркозависимых и, что особенно важно, остановить распространение ВИЧ-инфекции в их среде.

Именно с помощью заместительной терапии европейские страны сумели сбить волну заражений, накрывшую Старый свет на рубеже 80-х – 90-х годов прошлого века. В настоящее время доля заражений ВИЧ при инъекционном приеме наркотиков составляет в ЕС всего 1%.

С другой стороны, такая стратегия идет вразрез со всей политикой российского государства. Скептики, к тому же, утверждают, что замещающая терапия фактически является легализацией психоактивных веществ и может привести к тому, что общество станет терпимо относиться к распространению наркотиков.

www.globallookpress.com

Тем не менее, как подчеркнул Рудый, применяемые в настоящее время уголовно-правовые методы уже доказали свою неэффективность: ведь в тюрьмы, помимо наркокурьеров и распространителей «дури», садятся зачастую и просто наркоманы, решившие поделиться дозой, а функционированию подпольного рынка это никак не мешает.

Разгром по всем фронтам

То, что Россия потерпела сокрушительное поражение и в борьбе с героином, и в противостоянии ВИЧ – давно известно. За проваленную борьбу с опиатами можно поблагодарить ныне расформированную Федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) и ее руководителя Виктора Иванова.

Критики ведомства неоднократно отмечали, что в точном соответствии со своим названием, структура не столько уничтожала, сколько брала под контроль каналы поставок афганских и среднеазиатских наркотиков.

Фактически в ряде регионов ее подразделения превратились в «крышу» для наркомафии.

Результаты деятельности службы можно проиллюстрировать несколькими цифрами: в 2008 году ФСКН сообщала об импорте в РФ 12 тонн афганского героина, а к 2012 году объем поставок опиатов из Афганистана увеличился до 540 тонн.

www.globallookpress.com

Справедливости ради отметим, что героин и опиаты – не одно и то же. Тем не менее, масштаб катастрофы эти цифры обрисовывают в общих чертах. В 2013-м дело дошло до смертельных передозировок среди офицеров самой же ФСКН, принимавших вещества порой прямо на рабочих местах.

Героиновое цунами захлестнуло страну, и среди прочих проблем вызвало всплеск заболеваемости ВИЧ. В какой-то момент большинство заражений приходилось на героиновых наркоманов.

Однако в последние годы ситуация кардинально изменилась. По статистике 2017 года, в 50% случаев россияне заражаются при гетеросексуальных контактах.

На долю наркотических инъекций приходится 46% случаев, еще 1,9% дает однополый секс.

Изменился и портрет типичного носителя инфекции. Если в начале нулевых это на 70% были двадцатилетние парни и девушки, то в последние годы 47% заразившихся оказываются людьми в возрасте от 30 до 40. Еще 22% приходится на долю 40–50-летних граждан.

www.globallookpress.com

Иными словами, болезнь вышла за пределы маргинальных групп и прочно прописалась в среде социально благополучных россиян среднего возраста.

При этом с 2015-го Россия является мировым лидером по количеству новых заражений. Показатели нашей страны в этом плане даже хуже, чем в среднем у африканских стран.

Вот за такое положение дел уже можно благодарить российский Минфин, систематически инициирующий сокращение расходов на здравоохранение, и Минздрав, что вместо борьбы со СПИДом пошел по пути фальсификации статистики.

Да и все российское правительство занимает в этом вопросе откровенно людоедскую позицию. Желающим получше разобраться в вопросе рекомендуем лонгрид Царьграда по этой теме.

Вопрос приоритетов

www.globallookpress.com

Предложенные Рудым меры, возможно, и улучшат положение наркоманов, однако для принципиального решения проблемы ВИЧ и героиновой эпидемии их явно недостаточно.
То, что к замещающей терапии можно относиться с умеренно-осторожным оптимизмом, свидетельствует не только европейский, но и белорусский опыт.

У Белоруссии была мотивация не только чтобы предотвратить случаи ВИЧ-инфекции и наркомании, но чтобы эти наркозависимые вернулись на работу, платили налоги, – рассказал журналистам директор Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИДу (UNAIDS) для стран Восточной Европы и Центральной Азии Виней Салдана. – И они приходят в восемь утра в диспансер за ежедневной дозой метадона, и через час они уже на работе. Если они пропустят свой визит или рабочую смену, есть угроза, что они будут исключены из этой программы, поэтому они приходят.

При этом чиновник из ООН отметил, что за десять лет этой практики в республике не произошло ни одного случая утечки рецептурного препарата.

Российские медики и соцработники предпочитают пока высказываться по этому вопросу крайне осторожно.

В пресс-службе Минздрава в ответ на просьбу прокомментировать предложение Рудого заявили, что ведомство, как орган исполнительной власти, отвечающий за выработку государственной политики, «реализовал свою позицию, согласованную с другими органами исполнительной власти и профессиональным сообществом в существующих законах и подзаконных нормативных актах».

При этом представители министерства категорически отказались пояснять, что в реальности значит этот набор слов.

Самыми же ярыми противниками замещающей терапии, как ни удивительно, оказались специалисты министерства иностранных дел – ведомства, которое даже теоретически не отвечает ни за ситуацию с ВИЧ-инфекцией, ни за борьбу с наркомафией. В частности, заместитель министра Олег Сыромолотов еще в августе назвал замещающую терапию «косвенным вариантом легализации наркотических веществ».

В принципе, на ситуацию можно посмотреть и под таким углом. Но тут важна расстановка приоритетов: нам шашечки или ехать, продолжать борьбу – или получить, хотя бы в определенной мере, положительный результат?

Если нынешние средства не работают, очевидно, пора искать новые, нравится это кому-то или нет. В противном случае 100 тысяч заражений ВИЧ в год и вымирающая от наркотиков молодежь нам обеспечены.

Источник: https://tsargrad.tv/articles/metadonu-zelenyj-svet_159326

Речь идет о способе лечения наркоманов под контролем врачей с помощью опиоидных препаратов, в частности метадона. Предполагается, что в ходе реабилитации дозы наркотика постепенно снижаются. В практикующих странах этот способ главным образом применяют для борьбы с распространением ВИЧ, но он может помочь при лечении зависимости.

ПРОТИВ

Андрей Кабанов, президент фонда «Город без наркотиков»: «Такое было уже в 1990-е годы, когда пытались узаконить заместительную терапию через Госдуму. Нам удалось тогда отстоять свои позиции. Все страны, которые применяли эту терапию для наркоманов, попали в капкан».

Главные тезисы ПРОТИВ от Кабанова

  • Наркоманы продолжат совершать преступления, потому что им надо на что-то жить.
  • Замещающая терапия — это очень дорого.

Вице-президент «Города без наркотиков» и депутат гордумы Екатеринбурга Тимофей Жуков присоединился к обсуждению, назвав инициативу Рудого «бредом немыслимым».

Главные тезисы ПРОТИВ от Жукова

  • Необходимо избавлять от зависимости, а не легализовывать ее за счет средств налогоплательщиков.
  • задача реабилитации — это ограничение человека от любой возможности приобретения и употребления наркотиков

Евгений Ройзман, экс-мэр Екатеринбурга: «У нас есть пример Украины, где в свое время была армия героиновых наркоманов.

И они решили исправить это метадоновой программой. В результате к армии героиновых наркоманов прибавилась армия метадоновых наркоманов. Кроме того, увеличилось количество уголовных дел, связанных с торговлей метадоном».

Главные тезисы ПРОТИВ от Ройзмана

  • Героин отошел на задний план в сфере наркопотребителей. На первом месте находятся курительные смеси, которые метадоном заменять не имеет смысла.
  • Замещающая терапия очень дорогая. Один наркоман будет обходиться бюджету примерно в 5 тыс. долларов. Почему эти деньги должны уходить на наркоманов, а не на больных детей?
  • Увеличится количество наркоманов, потому что «это мечта, чтобы тебе наркотики бесплатно выдавали».
  • Увеличится количество преступлений, связанных с оборотом наркотиков. «На Украине было больше 200 уголовных дел только по врачам, торгующих метадоном».

Главный нарколог Свердловской области Олег Забродин назвал заместительную терапию возможным этапом в лечении наркозависимых, но не был настроен позитивно.

Олег Забродин, главный нарколог Свердловской области: «Надо понимать, что заместительная терапия противоречит принципам реабилитации наркозависимых лиц и возвращения их к нормальной жизни.

Если мы все-таки говорим о заместительной терапии, то это автоматически означает отказ от реабилитации. Мы просто даем человеку дешевый, в разовом шприце, без ВИЧ-инфекции наркотик.

Я считаю, что это бред».

Главные тезисы ПРОТИВ от Забродина

  • Программы заместительной терапии вводились в Европе с одной целью — остановить распространение ВИЧ-инфекции.
  • Освобождение от наркотической зависимости не предполагает наличия другого наркотического средства.
  • Наши контролирующие органы, как полицейские, так и медицинские, не готовы к тому, чтобы обеспечить стопроцентный контроль за всеми лицами, которые будут участвовать в этой заместительной метадоновой программе.

ЗА

Анатолий Рудый, первый заместитель директора ФСИН: «Я, может, окажусь абсолютно непопулярен и даже скажу вещи, страшные для человека в погонах.

Но я, честно говоря, думаю, что надо вводить для тех, кто стал наркоманом, замещающую терапию, чтобы они не шли, не воровали у своего соседа, у родителей, еще у кого-то, а получали свою дозу официально в аптеке бесплатно, и таким образом разрушать рынок наркотический».

Муниципальный депутат Басманного района Москвы и журналист Люся Штейн раскритиковала доводы Ройзмана. «Каждый аргумент Евгения Вадимовича, как обычно, разбивается вдребезги — ввиду подмены понятий, отрицания медицины, манипуляции фактами и отсутствия логики», — пишет девушка на своей странице в .

Главные тезисы ЗА от Штейн

  • Наркозависимость — это болезнь. А зависимые от наркотиков нуждаются в помощи не меньше, чем больные с другими диагнозами.
  • Белоруссия опубликовала отчет о том, что вложенный в программу ЗМТ (Замещение метадоновой терапией) рубль приносит экономике страны 6 рублей.
  • «Выдавать» просто так никто ничего не будет. Заместительная терапия внедряется в клиники, метадон принимают под контролем нарколога в стерильном кабинете.
  • Наркотики и сегодня хранятся у врачей. Если даже возникнет черный рынок наркооборота, он не будет настолько масштабным и опасным, как героиновый.

Главный нарколог Свердловской области Олег Забродин назвал и положительные стороны программы «снижения вреда».

Олег Забродин, главный нарколог Свердловской области: «Ряд ученых в России, в частности Менделевич Владимир Давыдович из Казани, считают, что заместительная терапия нужна как промежуточный этап.

Как переход от более сильного наркотика к менее сильному и, простите за цинизм, к более чистому веществу, которое оказывает меньшее токсическое воздействие на организм.

В этом плане я даже склонен согласиться с их доводами».

Главные тезисы ЗА от Забродина

  • Программа может реализовываться, но только в условиях медицинского учреждения.
  • Заместительная терапия может применяться как промежуточный этап в лечении наркозависимого. Но после нее должен следовать полный отказ от наркотических веществ и реабилитация.
  • Врачи в Свердловской области и сейчас используют ненаркотические анальгетики для преодоления ломки и абстинентного синдрома.

Позиция официальных ведомств

В начале августа о замещающей терапии высказались Минздрав и МИД РФ. Тогда толчком для дискуссии послужила прошедшая накануне международная конференция по СПИДу AIDS 2018 в Амстердаме.

Представители Объединенной программы ООН озвучили, что в России проживает 70% всех ВИЧ-инфицированных Восточной Европы и Центральной Азии.

Член Глобальной комиссии по политике в отношении наркотиков Мишель Казачкин связал ситуацию с наркополитикой страны.

Мишель Казачкин, член Глобальной комиссии по политике в отношении наркотиков: «В наркополитике на первое место должно ставиться здоровье человека. В Западной Европе в основном нет новых случаев инфицирования ВИЧ среди употребляющих инъекционные наркотики, но в странах, где нет программ снижения вреда, мы видим рост инфицирования, например в РФ. Нужно менять законодательство».

6 августа замминистра иностранных дел России Олег Сыромолотов прокомментировал СМИ позицию РФ по поводу призывов «обратиться к так называемым программам «снижения вреда», включая раздачу шприцев, обмен игл и раздачу метадона лицам, употребляющим инъекционные наркотики». Он сослался на федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах».

Олег Сыромолотов, заместитель министра иностранных дел РФ: «Стратегией антинаркотической политики РФ до 2020 года закреплена недопустимость применения в нашей стране заместительных методов лечения больных наркоманией с применением наркотических средств и психотропных веществ. Программы «снижения вреда», в том числе программы обмена шприцев, с которых, как правило, начинается внедрение «заместительной (опиоидной) терапии», являются косвенным вариантом легализации наркотических веществ через официальные медицинские структуры».

В качестве последствий введения метадоновой терапии Сыромолотов назвал увеличение наркотизации населения, смертности, коррупции в здравоохранении и правоохранительных органах, расширение легального оборота наркотиков, формирование терпимости к наркотикам у общества и разрушение демографического, интеллектуального, творческого потенциала страны.

Главные тезисы ПРОТИВ от МИДа РФ

  • Метадон и Бупренорфин вызывают и усиливают наркотическую зависимость, что не способствует ее излечению.
  • Метод «наркотического пайка» приостанавливает эффективное лечение наркомании, поскольку раздавать больным наркоманией наркотики намного легче, чем социализировать их в жизни без наркотиков.
  • Лечение наркомании предполагает полное прекращение употребления наркотиков, а не замену одного препарата другим.
  • Программа замещения поддерживается производителями наркотических веществ, которые имеют финансовые интересы в этом вопросе.
  • В РФ и так сформирован эффективный многоуровневый лечебно-реабилитационный комплекс по освобождению наркопотребителей от зависимости.

Минздрав России не стал выражать свое мнение насчет программы замещения, заявив журналистам, что он, «как орган исполнительной власти, отвечающий за выработку государственной политики, реализовал свою позицию, согласованную с другими органами исполнительной власти и профессиональным сообществом в существующих законах и подзаконных нормативных актах».

Как сообщалось ранее, журналист Георгий Ванунц разобрался, почему Россия активно запрещает самую успешную в мире программу по борьбе с наркотиками – заместительную терапию – не только на своих просторах, но и за границей. Подробнее читайте: В России не дают наркоманам эффективно бороться со своей зависимостью.

Медицинская Россия © Все права защищены.

Источник: https://medrussia.org/21656-narkotizaciya-naseleniya/

Почему в России недоступна заместительная терапия наркозависимости | DW | 21.10.2015

Почему в России недоступна заместительная терапия наркозависимости

Потребовалось около десяти месяцев (с декабря 2014 по октябрь 2015 года), чтобы представители РФ подготовили и передали в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) дополнения к меморандуму по жалобам трех российских граждан, объединенных в прошлом году в единое производство.

ЕСПЧ предоставил возможность для дополнений в виде исключения, в связи с важностью дела о недоступности заместительно-поддерживающей терапии (ЗПТ) для наркозависимых пациентов в России.

В декабре российский представитель в ЕСПЧ Георгий Матюшкин просил суд отклонить жалобы трех россиян, мотивируя это статьей 31-й федерального закона “О наркотических средствах и психотропных веществах”, запрещающей оборот метадона в России и использование бупренорфина для лечения наркомании.

В декабрьском меморандуме также подчеркивалось: методы российской наркологии отличаются от западных, а общественность выступает против ЗПТ.

За истекшее время в РФ развернули целую кампанию по сбору заявлений в поддержку российской официальной позиции.

Первым в ЕСПЧ пришло письмо от Независимой наркологической гильдии, в котором утверждается, что ЗПТ не требуется российским наркопотребителям, поскольку в РФ эффективно лечат и без нее.

Схожие соображения по поводу ЗПТ готовы представить Ассоциация реабилитационных центров Северного Кавказа, Иоанно-Кронштадтский Митрополичий реабилитационный центр “Воскресениe”, Российский союз христиан веры евангельской и другие организации. ЕСПЧ будет изучать эти материалы, скорее всего, до конца ноября, после чего для рассмотрения дела по существу не останется никаких препятствий.

Три заявителя против России

Суть жалоб Алексея Курманаевского из Казани, Ирины Абдюшевой из Калининграда и Ивана Аношкина из Тольятти, действительно, одинакова. Пациенты, страдающие наркозависимостью, неоднократно и безрезультатно проходившие стандартное российское лечение – детоксикацию, жаловались в ЕСПЧ на отказ предоставить им ЗПТ метадоном или бупренорфином.

Уличный героин – один из самых распространенных наркотиков в РФ

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Управление по наркотикам и безопасности ООН и Объединенная программа ООН по ВИЧ/СПИДу рекомендуют применять ЗПТ как “один из наиболее эффективных методов лечения опиоидной зависимости” и профилактики ВИЧ. Этот метод применяется во многих странах – от США и ФРГ до Ирана и Китая. В России ЗПТ абсолютно запрещена фактически с 1977 года.

“С точки зрения ВОЗ, опиоидная зависимость – это сложное заболевание, включающее изменения в головном мозге”, – поясняет адвокат Михаил Голиченко, представляющий интересы российских заявителей в ЕСПЧ. Наркозависимого человека бессмысленно упрекать в слабости характера, так же как и больного диабетом в том, что ему нельзя есть сахар, но именно такой позиции придерживается российская сторона.

По ее мнению, жалобщики – лишь безвольные наркоманы, виновные в том, что не выполняют предписания врачей отказаться от наркотиков, отметил юрист в беседе с DW.

Между тем, многие специалисты считают, что ЗПТ позволяет пациенту перестать употреблять “уличные” наркотики (героин и другие опиаты), прекратить криминальное поведение, начать лечить сопутствующие заболевания: ВИЧ, гепатит С или туберкулез.

Российская кампания против ЗПТ

После того, как ЕСПЧ объединил три жалобы в одно производство, шансы России проиграть резонансное дело о ЗПТ весьма выросли.

В декабрьском меморандуме по жалобам и в нынешнем дополнении к нему РФ пыталась, максимально используя научную терминологию, доказать свою правоту, однако использовала и нелепые аргументы – якобы метадон разработали германские нацисты, назвав его в честь Гитлера “адольфин”.

Консультация с врачом о ЗПТ немецкого наркозависимого

Это же утверждение, не раз опровергнутое ранее, повторял и зампред Госдумы, единоросс Сергей Железняк, по чьей инициативе летом 2015 года Россия потребовала от ВОЗ разъяснить позицию по ЗПТ.

Из ответа ВОЗ следовало: ЗПТ по-прежнему считается золотым стандартом в лечении наркозависимости.

Неудовлетворенные российские чиновники заявили о старте международной кампании против ЗПТ, приуроченной к апрелю 2016 года, когда в Нью-Йорке пройдет сессия Генассамблеи ООН по наркополитике, где впервые за 20 лет государства обсудят назревшие в этой области реформы.

Одновременно внутри страны была развернута кампания по сбору дополнительных комментариев для ЕСПЧ. Главный нарколог Минздрава Евгений Брюн, а также Минюст рассылали письма по реабилитационным центрам и наркологическим учреждениям с просьбой “высказать позицию” по ЗПТ. Тема обращения в ЕСПЧ затрагивалась и на Втором антинаркотическом съезде в Москве, прошедшем в мае.

“ЗПТ – это подрыв всей российской наркополитики, поэтому РФ настроена столь по-военному”, – уверен Михаил Голиченко.

Важная деталь: метадон и бупренорфин входят в списки наркотических средств, однако мировой опыт их использования, накопленный с 1960-х годов, привел к строгой научной обоснованности метода ЗПТ.

Более того, с середины 1980-х по инициативе Швейцарии в этих целях используется даже медицинский героин (диаморфин). Однако в РФ апеллируют к консервативным методам лечения и полному отказу от наркотиков, что, к сожалению, удается абсолютному меньшинству пациентов.

Жизнь под давлением

А какова судьба самих заявителей? Двое из них – в ремиссии. Однако весной 2015 года Алексей Курманаевский был уволен из казанского благотворительного центра по реабилитации наркозависимых из-за его жалобы в ЕСПЧ. В беседе с DW он пояснил, что сумел найти другую работу в коммерческом ребцентре, “где руководитель уважает свободу взглядов”.

Иван Аношкин занимается социальной работой с наркопотребителями в тольяттинской некоммерческой организации “Апрель”, подвергающейся постоянному давлению со стороны местных властей.

“Я живу надеждами, что снимусь с наркологического учета, но иногда просто отчаяние охватывает”, – рассказал Аношкин DW. Третья заявительница, Ирина Абдюшева, в июле предприняла попытку самоубийства, сейчас находится в ребцентре.

При подготовке этого материала связаться с ней не удалось.

Между тем в сентябре в Мосгорсуде после апелляции получен отказ по аналогичному делу – наркозависимый пациент Дмитрий Полушкин требовал предоставить ему ЗПТ. Когда защитник в ходе заседания подчеркнул, что отказ в ЗПТ нарушает право заявителя на жизнь, судья иронично переспросил: “Может, на смерть? У нас есть право на смерть? Говорят, заместительная терапия опасна”.

С большой вероятностью после прохождения всех российских инстанций дело Полушкина окажется в ЕСПЧ. Будет ли четвертая жалоба объединена с предыдущими тремя? Неизвестно. Когда пройдет заседание ЕСПЧ по существу дела о ЗПТ? Может быть, через несколько месяцев, может, через пару лет.

Источник: https://www.dw.com/ru/%D0%BF%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BC%D1%83-%D0%B2-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8-%D0%BD%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF%D0%BD%D0%B0-%D0%B7%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BF%D0%B8%D1%8F-%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B7%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%81%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8/a-18757973

«У нас установка, что наркоман должен страдать»

Почему в России недоступна заместительная терапия наркозависимости

Одним из последствий присоединения Крыма к России стало то, что 800 жителей Крыма с наркотической зависимостью, участвующие в программе заместительной метадоновой терапии, оказались без необходимого препарата.

Кокаин не просто повышает уровень дофамина в мозге, как считалось ранее. Он растормаживает дофаминовые нейроны, действуя на них через другие нейроны… →

Причина проста: на Украине эта программа действовала, в России — нет. В России метадон входит в список наркотических средств и психотропных веществ, оборот которых запрещен. Соответственно, метадоновая заместительная терапия также запрещена.

Метадоновая заместительная терапия состоит в том, что пациенту, который употребляет тяжелые опиоидные наркотики, например героин, заменяют его метадоном.

Метадон пациент получает под контролем врача в строго определенной дозе. Он должен регулярно посещать врача, сдавать анализы и принимает обязательство не колоть наркотики внутривенно. В идеале дозу метадона постепенно снижают, вплоть до полной отмены.

Метадон относится к группе опиоидов, как и героин. Это опиоидный анальгетик, и в этом качестве за рубежом он применяется в клинике.

В организме он воздействует на центральную нервную систему, сердечно-сосудистую систему и гладкую мускулатуру, оказывает обезболивающее и успокаивающее действие. При приеме метадона эйфорический эффект более слабый.

Но его передозировка опасна, он угнетает дыхание, кровообращение — вплоть до смерти.

Возникает вопрос: чем метадон лучше героина? К нему медленнее развивается привыкание.

Он вызывает гораздо меньшую эйфорию, чем героин, а значит, и меньшую психологическую зависимость. Эффект метадона более длительный — 24–36 часов, а героин действует около 6 часов.

Одно из самых главных отличий — метадон не колют, а употребляют в виде сиропа (другой препарат для заместительной терапии, бупренорфин, — в виде таблеток), а значит, наркоманы «слезают с иглы» и перестают распространять ВИЧ и гепатит.

Ученые увидели, как формируется тяга к наркотику: он вызывает у нейронов появление выростов (шипиков) и формирует новые связи, приводя к переобучению… →

Отношение к метадоновой терапии абсолютно разное в России и во всем остальном мире. Наверное, ни в одной другой медицинской проблеме, даже в эвтаназии, наша страна не стоит настолько на особых позициях.

Программы заместительной метадоновой терапии проводятся в 106 странах мира: во всех странах Америки и Западной Европы, во многих странах Восточной Европы и Балтии и даже в большинстве стран СНГ (кроме России и Туркменистана).

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), так же как и ООН, официально поддерживает заместительную терапию и считает ее одним из наиболее эффективных методов лечения опиоидной зависимости.

Объединенная позиция ВОЗ, Управления ООН по наркотикам и преступности и Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИД выражена в данном документе:

«В результате применения этого метода обычно существенно сокращается употребление запрещенных опиоидов, снижаются уровни преступности и смертности вследствие передозировки, а также уменьшается количество случаев поведения с высоким риском инфицирования ВИЧ»; «заместительная поддерживающая терапия опиоидной зависимости более эффективна по сравнению с плацебо и с детоксикацией, используемой как отдельный метод лечения»;

«Смертность среди лиц с опиоидной зависимостью, получающих поддерживающую метадоновую терапию, составляет 25–33% аналогичного показателя среди не охваченных подобной программой».

Сейчас только в странах Евросоюза более полумиллиона пациентов участвуют в программе метадоновой терапии, а в мире — более миллиона. Есть и другие препараты для заместительной терапии: бупренорфин, диаморфин и прочие.

В программу заместительной терапии принимают только людей со стажем опиоидной зависимости и неудавшимися попытками отказаться от наркотика другими способами. А в некоторых странах (Швейцария, Австралия, Дания) метадоновые программы заменяют героиновыми программами, в которых наркоманам в медицинском центре выдают легальный героин.

О героиновой программе в Дании пишет Анна Саранг, президент Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова.

Вот какие аргументы приводят сторонники заместительной терапии.

Участие в программе вовлекает людей в контакт со специалистами, поддерживает в них мотивацию к лечению. Принимая метадон контролируемо и под наблюдением врача, они комфортно себя чувствуют, не испытывают ломки, а значит, не одержимы непреодолимой тягой уколоться.

Отказ от инъекций ставит заслон распространению ВИЧ и гепатита, лечение проводится амбулаторно.

В отличие от героина метадон дешев, поэтому наркоманы не пускаются во все тяжкие, чтобы достать денег на дозу, они возвращаются к жизни в обществе — соответственно, снижается преступность.

«Прежде всего этот метод выводит потребителей наркотиков из криминала, — сказал «Газете.Ru» координатор уличной социальной работы с потребителями наркотиков Фонда Андрея Рылькова Максим Малышев. — Им не надо воровать и добывать деньги нелегальным путем. Второе, он социализирует: люди могут находиться дома, с семьей, могут искать работу и чувствовать себя членами общества.

Активация естественных каннабиоидов в головном мозге позволит создать лекарство от страха и тревоги без побочных эффектов. →

Третье, они становятся видимыми в медицинском поле зрения, они могут получить медицинскую консультацию. У них намного меньше шансов заразиться ВИЧ и передать вирус кому-то другому. А уже имеющиеся у них заболевания они могут вылечить».

Но и у противников есть аргументы. Они говорят, что у метадона более продолжительный, чем у других опиоидов, синдром отмены: у героина он длится около двух недель, у метадона — около месяца.

Получается, что отказаться от метадона сложнее, чем от героина. Говорят, что метадон токсичен и его длительный прием сопровождается поражением различных органов, а из организма он выводится медленно.

Считают, что в половине случаев пациенты совмещают прием метадона с инъекциями героина, что легко может привести к передозировке. Самый же главный аргумент — что замена одного наркотика другим не решает проблему наркотической зависимости.

Позиции российских наркологов

Алексей Надеждин (НИИ наркологии Минздрава России) приводит данные, согласно которым

в случае правильного применения заместительной терапии в комплексе с социально-реабилитационными мерами полного излечения от наркомании достигают от 10 до 20% пациентов.

Хотя, по его словам, от 10 до 15% больных прекращают получать метадон и возвращаются к инъекционной наркомании.

«Самый вредный миф — о безвредности заместительной терапии, особенно метадона, — пишет Надеждин. — Он дает массу осложнений. Только в начале обширного списка побочных эффектов — невропатии, специфические изменения центральной нервной системы, приводящие к снижению интеллекта».

В то же время, Алексей Надеждин признает целесообразность применения заместительной терапии для беременных женщин и ВИЧ-инфицированных.

«У меня отрицательное мнение о метадоновой терапии, — сказал «Газете.Ru» профессор Ашот Саркисян, председатель Пироговского движения врачей России. — Нельзя бороться с наркотиком путем другого наркотика».

Противоположный взгляд на проблему — у российского психолога, психиатра и нарколога, профессора Казанского государственного медицинского университета Владимира Менделевича.

По его мнению, «заместительную поддерживающую терапию опиоидной зависимости (героиновой наркомании) можно рассматривать как одну из наиболее этически оправданных и гуманных методик.

А ее запрет — как нарушение принципов биомедицинской этики и медицинского права.

В то же время российская наркология фактически исповедовала (и продолжает исповедовать) репрессивную немедицинскую стратегию в оказании помощи наркозависимым пациентам.

В наркологических лечебных учреждениях господствует абстинентная парадигма, то есть ориентация на полное воздержание от наркотиков как основной критерий успешности лечения».

О сворачивании программы заместительной терапии в Крыму говорил главный нарколог Минздрава РФ Евгений Брюн.

ПО его мнению, в стране надо создать систему медико-социальной реабилитации наркозависимых, не ограничиваясь детоксикацией. Он подчеркивает, что метадон токсичен и отрицательно влияет на мозг, вызывая слабоумие.

Брюн считает, что заместительная терапия это наиболее дешевый, но наименее ответственный подход государства к лечению наркомании.

«У меня более сложное отношение к заместительной терапии, – сказал «Газете.Ru» Алексей Надеждин. – Я не выступал против прекращения программы для наркозависимых в Крыму. Несмотря на то, что заместительная терапия не свободна от осложнений, вопрос ее применения в Крыму надо было решать как-то более деликатно».

«Им проще говорить, что это не наш путь»

Максим Малышев, координатор работы с уличными потребителями наркотиков, ответил еще на несколько вопросов «Газеты.Ru»:

— Что вы скажете на аргумент о том, что от метадона отвыкнуть сложнее, чем от героина? Или большинство людей принимает его пожизненно?

— Синдром отвыкания от метадона очень растянут во времени, но есть средства, с помощью которых людей с него выводят. У меня есть знакомые, не россияне, которые были на метадоновой программе, социализировались и пришли к тому, что не хотят больше зависеть от замещающих препаратов. И они успешно вышли из программы.

С другой стороны, даже если человек пожизненно принимает эти препараты, это лучше, чем если он принимает уличные наркотики.

Регулярный прием метамфетамина разрушает гемато-энцефалический барьер и делает центральную нервную систему человека чрезвычайно уязвимой к любым… →

По статистике, при самых хороших формах наркологической помощи удается добиться долгосрочного воздержания у 15–20% людей. Но это почти фантастика. Сейчас в нашей наркологии это 5–10%. А остальные снова возвращаются к употреблению наркотиков, так что лучше, если это будут медицинские препараты под контролем врачей.

— Но метадон — токсичный препарат, и специалисты говорят, что при длительном применении он наносит большой вред.

— Это все равно не сравнимо с уличными наркотиками, особенно плохого качества. Но действительно, метадон — препарат уже довольно-таки устаревший. Гораздо лучше бупренорфин, который дороже и гораздо менее токсичен.

— А как быть с тем, что многие пациенты сочетают заместительные препараты с инъекциями других наркотиков?

— Так бывает, если плохо налажена работа с больными. Иногда им действительно мало назначенных доз. Но ничто не мешает врачу назначить большую дозу, чтобы они чувствовали себя комфортно.

Во многом это наследие советских наркологов, которые убеждены, что наркоман должен страдать. Иногда такие случаи — признак плохо налаженной социальной работы.

Потому что вывести человека из уличной наркомании — это не только дать ему препарат, но и цель в жизни, желание развиваться. Должна оказываться психологическая, социальная помощь.

— Как вы считаете, в чем причина такого различия в подходах к лечению наркомании в России и во всем мире? Чем в этом отношении Россия отличается от других стран?

— У меня представления, что все наши суждения обусловлены не доказательствами, а какой-то идеологией и морализаторством: «Наркотики — это плохо!» Ну да, плохо. А что мы можем сделать для того, чтобы этот крест уменьшить, для людей и для общества? Во всех странах действуют программы: снижения вреда, заместительной терапии.

Но у нас почему-то такие установки, что наркоман должен страдать. Любой чиновник может прочитать документы ВОЗ, но они почему-то этого не делают, им проще говорить, что это не наш путь, у нас это не получится. Хотя в Китае, Иране, Ираке — у всех получается.

Мы иногда пытаемся положить людей в наши наркологические клиники, но это ужасно. Кажется, что наши наркологи существуют не для того, чтобы лечить людей, а чтобы получать зарплаты, писать диссертации и так далее. А чтобы лечь в нашу наркологическую больницу, нужно пройти все круги ада.

Источник: https://www.gazeta.ru/science/2014/07/28_a_6148965.shtml

ВашМедик
Добавить комментарий